Решение суда: чиновник важнее, чем ребенок погибшего бойца

Дело Ники Останиной: как решение суда стало щитом для чиновников, а закон — насмешкой над памятью героя СВО

28 апреля суд (Судья: Галкина Наталья Александровна, Новгородский районный суд Новгородской области.) по делу семилетней Ники Останиной вынес решение в пользу опекунов — главы Солецкого района Максима Тимофеева и его супруги. Для многих наблюдателей это решение не стало неожиданностью, хотя и вызвало горькое разочарование. Слишком очевидной была предопределенность исхода: местные чиновники действовали с напором и наглостью, которые редко встречаются даже в залах судебных заседаний.

Но за этой наглостью стоит не просто административная самоуверенность. За ней — холодный юридический расчет, отточенный до цинизма.

Юристы и правозащитники, знакомые с делом, обращают внимание на ключевую процессуальную норму, которая объясняет поведение чиновников. Статья 90 Уголовно-процессуального кодекса РФ устанавливает принцип преюдиции: обстоятельства, признанные вступившим в силу решением суда по любому делу, считаются истинными и не требуют дополнительной проверки. Иными словами, если гражданский суд объявит действия опеки и самих Тимофеевых «законными», то следователи, ведущие уголовное дело, будут вынуждены принять это как факт. Но правду не выкинешь и если следователи будут иметь желание, то это не будет помехой для продолжения дела.

Для чиновников, оказавшихся под угрозой уголовного преследования, это был единственный спасательный круг. Именно поэтому, как отмечают источники, были задействованы все связи, брошены все ресурсы, проявлена максимальная напористость. Нужно было любой ценой получить «нужное» решение. И они его получили.

Теперь у них двойная надежда. Первая — на то, что родственники ребенка опустят руки, сломленные судебной волокитой. Вторая — на устоявшуюся практику российских судов, которые крайне неохотно отменяют решения нижестоящих инстанций. Местный судебный акт превращается в броню.

Обычно подобные процессы проходят для органов опеки легко, «как по маслу». Но в этот раз все было иначе: долгое разбирательство, несколько томов дела, закрытие процесса для журналистов по записке, переданной через охранника. Все это, по мнению наблюдателей, говорит об одном: нечистоплотные чиновники и причастные к ним судейские были серьезно напуганы. Они постарались подложить себе как можно более толстый слой соломы, осознавая собственную неправоту и уязвимость.

Вывод для родных Ники Останиной очевиден: необходимо идти дальше, не останавливаться на решении первой инстанции. Для общества — продолжать заниматься оглаской. Дело должно выйти за пределы Новгородской области: местным чиновникам многократно сложнее влиять на судебный процесс вне «своей» территории. А когда нарастает общественное внимание, суды перестают держаться за первые решения.

В этом смысле показателен прецедент с «делом Долиной». Когда скандал стал слишком громким, высокие связи перестали работать, и решение было пересмотрено. История Ники Останиной требует такого же резонанса.

Между тем в Государственной Думе уже давно лежит законопроект, внесенный большой группой депутатов. Он призван установить реальный, а не декларативный приоритет кровных родственников в делах об опеке и усыновлении. Однако ювенальное лобби активно тормозит его, используя различные «экспертные заключения» — в том числе за подписью автора антисемейных законов депутата Крашенинникова.

В одних заключениях утверждается, что законопроект избыточен, поскольку у родственников и так якобы есть приоритет. В других — что никакого приоритета не нужно, а суд должен решать в «каждом отдельном случае».

Дело Ники Останиной ярче любых аргументов показывает, почему такой закон необходим. Оно обнажает подлинное лицо тех, кто против него выступает, делая очевидной их ложь и антисемейные установки. Вся страна видит, как выглядит нынешний «приоритет», который при желании опеки просто исчезает. И как суд «обеспечивает интересы ребенка», поддакивая чиновникам.
Особое внимание в этой истории привлекает фигура адвоката главы района. Им оказался бывший судья Новгородского областного суда Коляниченко. Ситуация, мягко говоря, неоднозначная. Еще десять лет назад Конституционный суд РФ разъяснял: судья в отставке не может заниматься адвокатской деятельностью, если сохраняет свой статус. Как отмечается в определении КС, человек, решивший стать судьей, добровольно принимает условия, ограничения и преимущества, связанные с этим статусом. Судья может сам выбирать — сохранить статус или перейти на другую работу, но совмещать их нельзя. В данном случае статус судьи отменен, но связи с судьями остались. А значит есть сомнения в непредвзятости решения данного суда.

При этом за отставниками сохраняются гарантии личной неприкосновенности и принадлежность к судейскому сообществу, а значит — и негласные связи с бывшими коллегами. Иронии добавляет биография самого Тимофеева: молодой человек 1987 года рождения, бывший заместитель прокурора. В его характеристике указано, что он боролся с коррупцией на госслужбе. Но в Новгороде, судя по всему, кому до этого дело.

И дело даже не в отдельных нарушениях. Самое тревожное — это позиция государства в лице прокурора и суда. Прокурор забыл о своей роли стража закона, который должен защищать права граждан, особенно ребенка. Суд показал, что руководствовался не интересами Ники, а интересами власть имущих.

Даже если формально у Тимофеевых все в порядке с документами, государство в лице прокурора и суда обязано защищать интересы РЕБЕНКА. А ребенок должен быть в кровной семье, которая за него борется. Приоритет кровной семьи прописан в законе. Когда же государство начинает идти против закона, против людей, против основ морали — это тревожный сигнал. Такие вещи, происходящие на глазах у всей страны, подрывают доверие к судебной системе.

Но есть обстоятельства, которые придают этой истории особую, пронзительную тяжесть.

Отец малолетней Ники Останиной погиб, защищая Родину на специальной военной операции. Мать девочки разбилась в ДТП. После гибели родителей ребенка должна была забрать прабабушка, которая растила Нику с первых дней жизни. Вместо этого девочку отдали главе Солецкого района.

В суде творился откровенный фарс. Судья выгнала журналистов из зала по записке, переданной охранником. Адвокат Тимофеева — бывший судья, сохранивший связи. Все ходатайства прабабушки отклоняли, все ходатайства Тимофеева принимали. В суде клеветали на погибшую мать девочки. А жена Тимофеева заявила: «Когда я увидела Нику, я поняла — она будет НАША».

Это не просто семейная драма. Это плевок в память героя, отдавшего жизнь за Россию. Пока его дочь осталась сиротой, местный чиновник воспользовался положением, связями и административным ресурсом — и просто забрал ребенка себе.

Вопрос, который не может не звучать: где же все-таки дно у этой истории? И есть ли оно вообще.

См.также:

• Ребёнка погибшего героя СВО отдали чужим людям
• «Я хочу к маме»: История Надежды Смагиной, у которой силовики отобрали ребенка и положили в психушку
• Субтропическая зима чиновников и коммунальный ледник для жителей: системный крах обещаний
• Спорт, башни, давление: что скрывает сделка на лыжной базе?
• Власти Челябинска одобрили хаос вместо ремонта дороги
• Конец эпохи бюджетного пиара и карманных региональных СМИ
• «Прямая линия» губернатора Текслера: имитация диалога вместо реальных действий
• Омская Трагедия: Учения АЧС Уничтожают Сельские Хозяйства
• Тюрьма вместо помощи: В Саратове отобрали детей у многодетной матери
• Однобокая правда: ответ жителей Нагайбакского района на карантинные меры ветеринарной службы

---