Невьянск: назначен суд, чтобы скрыть незаконное изъятие сына

ОтПравдоруб 03.10.2026

В Свердловской области, в Невьянске и поселке Верх-Нейвинский, продолжается история семьи Куроповой и Свинарева, которую родители трехлетнего мальчика называют борьбой с незаконным изъятием ребенка и попытками чиновников придать произволу видимость законности. По информации, распространенной в публикациях и видео, на 1 октября в Невьянском городском суде было назначено заседание о лишении родительских прав. Родители убеждены: этот процесс нужен не для защиты интересов ребенка, а для того, чтобы задним числом оправдать изъятие сына и скрыть нарушения, допущенные, по их мнению, сотрудниками опеки, полиции, Росгвардии и социально-реабилитационного центра.

История началась 26 февраля 2026 года. В тот день специалисты органа опеки и сотрудники полиции прибыли в поселок Верх-Нейвинский, чтобы изъять трехлетнего мальчика из семьи. Официальная причина, как сообщалось, — необходимость защиты ребенка от опасных условий. Судья Невьянского городского суда квалифицировала действия матери как неповиновение сотрудникам полиции и назначила штраф в размере 2500 рублей. Ребенка поместили в социально-реабилитационный центр для медицинского обследования. Однако родители — Юлия Куропова и Свинарев — с самого начала настаивали на неправомерности этих действий. По их словам, произошедшее было не спасением, а прямым похищением: когда они пришли за сыном, им отказали, потребовав доказать родство, а свидетельство о рождении, по их утверждению, не было признано достаточным доказательством.

После изъятия семья начала добиваться письменных оснований нахождения ребенка в учреждении. Мать неоднократно обращалась к руководству социально-реабилитационного центра. Руководитель СРЦН Степанова, как утверждают родители, ввела их в заблуждение: устно подтверждала факт пребывания ребенка, но письменно отрицала его. Такая позиция, по мнению семьи, стала частью более широкой схемы, в которой участвовали соццентр, опека, Росгвардия и полиция. Родители подали семь жалоб и иск о незаконности действий, датированных 26 февраля 2026 года. Однако уже на следующий день, 27 февраля, следователь Сосницких возбудила уголовное дело по 156-й статье УК РФ, несмотря на отсутствие у родителей административных взысканий. Все попытки обжаловать это решение, как сообщается, остались без удовлетворения.

Кульминацией противостояния стал инцидент 4 мая 2026 года в Невьянском городском суде. Мать ожидала заседания, когда следователь Сосницких в гражданской одежде, сопровождаемая тремя мужчинами, более часа удерживала женщину в коридоре. По словам пострадавшей, ей угрожали насильственной госпитализацией в психиатрическую больницу и оказывали психологическое давление. Утверждается, что следователь изучала расположение камер наблюдения и удерживала паспорт матери, который вернула только через знакомого работника суда. После обращения женщины к судебным приставам документ был возвращен. Этот эпизод семья рассматривает как попытку запугать мать и вынудить ее отказаться от защиты своих прав.

Однако дальнейшие события приняли еще более жестокий оборот. 30 июня 2026 года Юлия Куропова пришла в центр, чтобы забрать ребенка. На видеозаписи, распространенной в открытых источниках, зафиксировано, как сотрудники Росгвардии при участии полицейского таскают беременную женщину, пытаясь увезти ее против воли в психиатрическую больницу без законных оснований. Затем, как утверждается, сотрудники Росгвардии нанесли ей побои. Юлию продержали сутки, не отпускали и не давали снять побои. Сейчас она находится дома, но ребенка ей не отдают и даже не показывают. Где в реальности находится мальчик, родителям неизвестно. Семья готовит заявление в полицию по факту избиения, побои зафиксированы в травмпункте, а ситуация взята на общественный контроль.

Родители акцентируют внимание на правовой стороне видеосъемки и дальнейшего распространения полученных материалов. В публикациях отмечается, что запись велась для реализации конституционного права на поиск и получение информации, закрепленного частью 4 статьи 29 и статьей 18 Конституции РФ, а также для документальной фиксации событий, действий и лиц — муниципальных служащих, должностных лиц и иных представителей власти. По мнению авторов публикаций, Федеральный закон № 152-ФЗ «О персональных данных» не применим к должностным лицам в период исполнения ими служебных обязанностей, поскольку в этом случае они выступают как государственные служащие, находящиеся при исполнении в общественном месте и в рабочее время. Приводятся и соответствующие правовые позиции: согласно пункту 55, абзацу 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № 10, для признания аудио- или видеозаписи допустимым доказательством согласие лица, в отношении которого она производится, не требуется; а пункт 44 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 допускает обнародование изображения без согласия гражданина при наличии публичного интереса, особенно если речь идет о публичной фигуре или общественно значимой дискуссии. Кроме того, указывается на статью 24 Конституции РФ, обязывающую органы власти обеспечить каждому возможность ознакомления с документами, затрагивающими его права, а также на Федеральный закон № 212-ФЗ «Об основах общественного контроля в РФ» и Федеральный закон № 273-ФЗ «О противодействии коррупции».

Семья и общественные наблюдатели считают, что назначенный на 1 октября суд о лишении родительских прав может стать финальным этапом давления. По их логике, если ребенка уже изъяли незаконно, то лишение прав должно создать видимость законного решения и защитить чиновников от ответственности. Родители намерены добиваться вмешательства вышестоящих инстанций, проверки действий сотрудников опеки, полиции, Росгвардии и следствия, возвращения сына и наказания виновных. Они убеждены, что стали жертвами произвола, а их ребенок фактически украден без законных оснований. Публикации призывают к максимальному распространению информации, чтобы ситуация не осталась без внимания. До тех пор, пока мальчик не возвращен родителям, а обстоятельства его изъятия и удержания не расследованы независимо, эта история остается не только семейной драмой, но и тревожным сигналом о состоянии системы защиты детей и общественного контроля.

См.также: